Внимание! Городской портал "Колпинец" продаётся в хорошие руки Узнать подробности

Под Петербургом скоропостижно скончался двухлетний малыш

Просмотров: 3629
Под Петербургом скоропостижно скончался двухлетний малыш

Ребенка не смогли отправить на лечение в город. А когда смогли, было слишком поздно.




«Наш маленький Генерал». Так называли жители Луги, 22-Виктория и 26-летний Сергей Березовские, своего Кирюшу. Потому что даже в свои почти два годика он был уже самостоятельным, а когда проказничал, говорил себе «ай-яй-яй». Но 19 февраля время для них остановилось. Навсегда.

ОБЫЧНОЕ ОТРАВЛЕНИЕ

Накануне все было, как обычно: малыш наигрался, напрыгался и мирно засопел. Но потом вдруг проснулся, захныкал. Мама взяла Кирилла на руки и почувствовала, что у него жар. Градусник показал 39,1. Сбить температуру не получилось: после приема жаропонижающего ребенка вырвало.

Не дожидаясь «скорой», около восьми часов вечера родители с малышом метнулись в приемный покой. Пока добирались, температура немного спала. Медики отправили Кирюшу на осмотр в инфекционное отделение. Дежурил в ту ночь доктор Грайр Казарян.

– Даже не осмотрев Кирюшу, он спросил, хотим ли мы лечь в больницу, – вспоминает Виктория Березовская. – Мы ответили «нет». После осмотра врач сказал: «Скорее всего, обычный кишечный грипп, или, по-вашему, отравление. Ничего страшного». Кириллу сделали укол от рвоты, и он сразу уснул.

Родители приехали домой, уложили малыша в постель. Мама Вика периодически подходила к кроватке, чтобы пощупать лобик ребенка. В час ночи она заметили, что температура снова растет. Но, по наказу врача, сбивать до 38 ее не стала. А когда Кирилл проснулся и стал капризничать, она вставила ему жаропонижающую свечку, которую ей «вдогонку дали медсестры».

Прошло двадцать минут, а ребенок все «горел». Тогда Виктория дала ему детский парацетамол (доктор разрешил на случай, если свечи не помогут). Так прошло три часа: мальчик рыдал, его рвало, температура держалась.

Родители думали пережить эту ночь, а сутра вызвать врача на дом. Но когда Виктория стала переодевать сына, то заметила у него на ручках два маленьких фиолетовых пятнышка.
– Мы позвонили в «скорую», описали симптомы, – рассказывает Виктория. – Там сказали, что это, скорее всего, реакция на жаропонижающее, и посоветовали дать лекарство от аллергии. Дала фенистил. Но пятен становилось все больше. Сынок не спал, плакал. В шесть утра я снова позвонила в «скорую», ответила уже другая женщина. Услышав симптомы, она срочно прислала машину.

«ШАНСЫ ЕСТЬ»

Кирюшу забрали в реанимацию. Собралось много врачей, началась суматоха. Что происходит, родителям не объясняли: сказали «просто ждать». Через некоторое время в коридор выбежала фельдшер и стала заполнять какую-то бумагу. Это был бланк на транспортировку Кирюши в Петербург.

– К сыночку нас не пускали: мы метались по коридору, как сумасшедшие, стояли у дверей реанимации и иногда слышали, как он кричит и зовет маму, – вспоминают Березовские. – В десять часов вышел врач, отвел нас в кабинет и поставил диагноз нашему мальчику – «менингококковая инфекция». Мы только спросили, насколько все серьезно. Он покачал головой и просто сказал, что шансы есть.

К тому времени самочувствие Кирюши улучшилось. Он перестал покрываться пятнами, а температура снизилась. Медики обрадовали родителей, которые все эти часы провели в молитвах в коридоре больницы: на транспортировку в Петербург дадут «добро».

– Кирилл даже попросил покушать, – рассказала крестная мальчика Лидия Заусаева. – А когда ему дали воды, жадно все выпил.
Сначала речь шла о вертолете, но родителям сказали: с компанией, которая этим занимается, нет договора. И упомянули «еще что-то про нехватку топлива». Зато в Лугу уже отправили реанимационный автомобиль.

«КИРЮША СПРАВИТСЯ?»

Радость была недолгой. Вскоре врачи сообщили, что принимать в петербургском НИИ детских инфекций Кирилла отказываются: нет мест. На негодование родителей ответили: «Решайте этот вопрос сами».

– Мы оборвали все телефоны: звонили даже в Минздрав, – поделились Березовские. – Дозвонились заместителю главврача НИИ детских инфекций, но он наотрез отказался с нами разговаривать: предложил приехать без ребенка и «решить все на месте». По каждому номеру давали другие номера, там – другие, – и все шло по замкнутому кругу.

В конце концов, в петербургском НИИ нашли места. После полудня приехал реанимобиль. Но теперь уже лужские врачи отказывались отдавать им Кирилла: малышу снова стало плохо. В этот момент Викторию и Сергея пустили к сыну.

– Кирюша был весь в фиолетовых пятнах, похожих на гематомы, ручки и ножки были привязаны к кровати, – рассказывает Виктория. – Он стонал и плакал, периодически отключаясь на несколько секунд. Когда он приходил в сознание, мы умоляли не бросать нас, а он обещал, что все будет хорошо. Мы обещали купить ему огромную фуру, которую он так любил, обещали трехэтажный торт с его любимыми фиксиками. Я спросила: «Кирюша справится?» – и он сквозь стоны кивнул головкой и сказал «угу».

На мольбы родителей медики, по словам Виктории, уже не реагировали: они «все уже знали». Около двух часов дня у ребенка начался ДВС-синдром, внутрисосудистое свертывание крови. В полчетвертого его перевели на искусственную вентиляцию легких. На вопрос, зачем, ведь Кирилл дышал сам, ответили: «Чтобы отдохнул».

А в 16:15 маму и папу вызвали в кабинет. Врач встал напротив, опустил голову, потеребил ключи и сказал: «Мне очень жал, мы сделали все, что могли…».

ПОЧТИ «БЕЗНАДЕЖНЫЙ»

16 апреля Кирюше исполнилось бы два года. Осиротевшие мама и папа до сих пор ждут, когда он забежит ранним утром в комнату, влезет на кровать, обнимет, расцелует.
Но их малыш вот уже неделю лежит на Смешинском кладбище. Как выяснилось, из-за «острой менингококцемии», которая якобы вызвала кровоизлияние в надпочечники. Заключение от патологоанатомов будет готово через месяц. Неизвестно, где мальчик мог заразиться. Родителей уже проверили: они здоровы.

– Обратиться в прокуратуру Вика и Сергей не могут: все документы, в том числе история болезни, – в Петербурге, а копий нет, – пояснила Лидия Заусаева. – Мы не хотим доказывать свою правоту: мы хотим, чтобы у других не было такого горя. Чтобы вопросы с местами, транспортировкой, оборудованием и лекарствами решались своевременно.
Первый вопрос, ответа на который требуют родители, – почему ребенка не перевезли в Петербург, когда он почувствовал себя лучше. Они уверены, что врачи посчитали Кирюшу «безнадежным». Кроме того, оказывается, транспортировать малыша вертолетом было возможно.

– Сейчас в плановом порядке по Ленобласти мы не летаем: еще не объявили конкурс, – рассказал «Комсомолке» руководитель санитарной авиации компании «Хели-драйв» Дмитрий Козырев. – Поэтому больных доставляют в Петербург только наземным транспортом. Но если вдруг срочно нужен вертолет, тем более для ребенка, мы связываемся с главврачом городской станции «Скорой помощи» и транспорт предоставляем.

Но 19 февраля никаких заявок санитарным авиаторам не поступало вообще.

– Возможно, думая, что мы не летаем (а мы и в самом деле не летаем в плановом порядке), просто и обращаться не стали, – заключил Дмитрий Козырев.
Второе, что вызывает вопросы, – работа медиков. Березовские считают, что по вине врачей драгоценное время было упущено. Кроме того, они выяснили, что «в течение последнего месяца в Лужской больнице погибли еще несколько детей с менингококковой инфекцией».

Винят в смерти маленького Кирилла и педиатра Грайра Казаряна. После гибели малыша оказалось, что работой доктора недовольны многие.
– Пару лет назад мы попали к этому врачу: моему ребенку было десять месяцев, он температурил, постоянно плакал, – пишет в сети Василиса Легаева. – На все это Казарян сказал, что мы просто не умеем правильно развлекать ребенка, поэтому он и кричит. А потом отправил домой. К утру температура поднялась до сорока, начались судороги с остановкой дыхания, ребенок посинел. Выяснилось, что у нас был двухсторонний отит.

– В прошлом сентябре мой малыш заболел: сопли, кашель, температура, – поделилась Ольга Агафонова. – Казарян послушал ребенка, сказал, что хрипов не слышит. А потом, отправляя нас домой, добавил: «При входе в мой кабинет надо улыбаться, а не с кислым лицом заходить». Другой врач, который принял нас в тот же день, был в шоке, что нас вообще отпустили домой.

Добиться комментариев от Лужской межрайонной больницы не удалось: после многочасовых обещаний вот-вот связать редакцию «Комсомолки» с главврачом Николаем Чуприным в больнице перестали отвечать на звонки.

СПРАВКА «КП»:

Менингококковой инфекцией в России болеют трое из ста тысяч человек. Встречается она в любом возрасте, но чаще всего ею страдают дети от трех месяцев до года. Диагностировать инфекцию можно в том числе анализом крови.

Так называемую «молниеносную» форму наблюдают у детей с нормальным питанием и физически крепких молодых людей. Если своевременно не оказали адекватную медицинскую помощь, то смерть наступает через 20-28 часов после первых симптомов болезни или через 5-20 часов после появления сыпи.

При этом практически во всех случаях «молниеносная» менингококковая инфекция все равно приводит к летальному исходу.

– Даже в острой форме стопроцентной смертности инфекция однозначно не вызывает, – отметила специалист Детской инфекционной больнице №3 Петербурга.
Вакцину от менингококковой инфекции еще не изобрели.

Источник: kp.ru

Оставьте комментарий: